Алексей Волков Андрей Новиков 
Гладиатор

Волков Алексей, Новиков Андрей
Гладиатор

..Все произошло неожиданно: ни звука, ни предупреждения, ни какого‑нибудь развития во времени. Одно мгновение растянулось на вечность, вывернуло наизнанку, да так, что и не понять, где же собственное "я" ‑ снаружи или все еще внутри... рассеяло на атомы, которые столь же внезапно вновь оказались на своих местах. но на своих ли? Все вдруг переменилось. Как? Что? Почему? Но разве можно ответить, если не успел задать вопрос?
Со стороны это выглядело просто, банально и жутко: был человек ‑ нет человека...
Да и был ли он?
Стен как стоял, так и застыл с неизвестно когда раскрытым ртом ‑ ни удивления, ни испуга. Только что вокруг был город, опостылевший, но все же привычный, одновременно любимый и чужой. Теперь вместо домов ‑ бурелом, вместо дороги ‑ просека, крохотная поляна, и только небо голубое‑голубое, словно опрокинутый над миром шатер...
Час, минута, секунда... Время застыло вместе с человеком, повисло звенящей тишиной и ‑ взрывом ‑ лопнуло.
Шум крови в ушах, судорожные глотки воздуха... Внезапно налившиеся тяжестью ноги отказались служить, тело опустилось на траву, и это ‑ такое реальное ‑ прикосновение было подобно удару. Нет, не сон, и в голове что‑то завертелось, быстро завращалось, ускорилось, и лишь постепенно начало останавливаться. Прошло...
Стен с трудом сел. Звенящее пустотой сознание не находило объяснения, но постепенно свыкалось с тем, что все вокруг земля, трава, деревья ‑ все‑таки реальны. Одинокий жучок забрался на полу куртки и теперь упрямо карабкался вверх, словно желая взобраться на неизвестно откуда взявшуюся живую гору. Он тоже выглядел реально, и Стен машинально сомкнул на нем пальцы, растер, встряхнул.
Короткий удар грома удовлетворенным кашлем пронесся над головой. Человек поднял глаза, отыскивая причину, но звук уже стих, да и не было на небе ни облачка, ни даже маленькой тучки.
Рука машинально нашарила в кармане пачку, достала сигарету, щелкнула зажигалкой. Затяжка, ожидание сосредоточения. Не вышло...
Сзади затрещало. Кто‑то бесцеремонно лез напролом через кусты. Стен вскочил, на всякий случай растянул рот в улыбке, шагнул навстречу.
Среди ветвей мелькнула черная косматая шкура. Стен окаменел, не в силах даже закричать. Зверь вывалился на поляну.
Он был порождением кошмара ‑ тяжелое, бесформенное существо на шести крепких толстых ногах, обросший свалявшейся длинной шерстью с запутавшейся в ней соломой. Глаза исподлобья уставились на человека, в алчной ухмылке раскололась широкая пасть, демонстрируя два ряда безупречно острых зубов.
Зверь неторопливо направился к Стену. Тот продолжал стоять, окаменев от бессилия и ужаса. Пять метров, четыре, три...
И прорвало!
Стен развернулся и побежал, не разбирая дороги. Зверь обиженно заревел, но не захотел примириться с потерей обеда и потрусил следом. Бежал он тяжело, но человек, обернувшись, заметил в его беге размеренную неумолимость. Так он мог бежать по следу час, три, десять ‑ пока у жертвы не кончатся силы.
Стен, словно подстегнутый кнутом, помчался дальше.
Постепенно звуки погони сперва отдалились, а затем и вовсе смолкли. Пробежав еще немного, Стен понял, что можно передохнуть. Оставшихся сил хватило лишь на то, чтобы перейти вброд небольшой ручей и прислониться к дереву.
Вновь послышался рев, пока еще далекий. Стен машинально огляделся по сторонам в поисках какого‑нибудь оружия, он подобрал с земли увесистый сук, но дерево оказалось гнилым. Стен отбросил сук в сторону и отыскал другой. Неуклюже повертев в руках дубину, он задумался над тем, что делать дальше.
Оставалась надежда, что зверь или потеряет его след, или отстанет, наткнувшись на добычу повкуснее. Стен зашагал вглубь леса, отыскивая укрытие. Подумав, он выбрал дерево и полез на него. Сильно мешала дубина, но расставаться с ней пока не хотелось. В конце концов ему удалось забраться на порядочную высоту и укрыться в листве.
Вскоре отдаленное рычание стало громче, и вот уже черная тварь вывалилась из кустов, принюхалась, обошла дерево вокруг и решительно направилась к нему.
Стен затаил дыхание. Зверь рыкнул, приподнял передние лапы и столь же неуклюже, как до этого бежал, полез по стволу. Стен взглянул вверх. Нет, ветки слишком тонки, выше уже не подняться. Спрыгнуть вниз тоже невозможно. Оставалось одно драться.
Он устроился поудобнее и стал ждать. Зверь карабкался медленно, пыхтя и пофыркивая, но вот одна из его передних лап ухватилась за сук, рядом легла вторая. Смен быстро ударил по ним каблуком. Зверь зарычал от боли, дернулся, но четыре других лапы не дали ему упасть.
Нападение повторилось. Стен замахнулся дубиной, но тонкие ветки над головой не давали поднять ее высоко, и удары получились слабые. Отбиваясь от дубины передними лапами, зверь немного поднялся. Еще чуть‑чуть, и он сможет дотянуться до ноги Стена.
Стало страшно. Человек вдруг понял, что через минуту он вполне может превратиться в пищу. В отчаянии он перехватил дубину и ее острым концом ударил в красноватый глаз.
Зверь дернул головой, но резкий выпад достиг цели. Взревев, зверь выбил дубину, но Стен не дал ему опомниться и стал яростно, почти не целясь, лупить его по ногам.
Зверь сорвался. Его тело с треском проломилось сквозь крону и глухо шлепнулось о землю. Стен тут же устремился вниз, молясь лишь о том, чтобы зверь подольше не приходил в себя.
Последняя ветка, прыжок. Зверь уже поднялся на лапы, но он был сильно оглушен, на месте правого глаза расплылось кровавое пятно, но уцелевший глаз смотрел на человека с неприкрытой злобой. Стен сделал единственное возможное в его положении.
Подхватив обломившуюся при падении зверя толстую ветвь, он бросился вперед. Удары посыпались на зверя градом, сильные и безрезультативные. В конце концов сук сломался, и как раз в этот момент не испугавшийся ударов и воплей Стена зверь сам начал атаку. Человеку едва удалось увернуться от лязгнувшей пасти.
Проворство и быстрота остались единственными преимуществами Стена перед грозным противником. Азарт схватки заглушил страх, и время от времени человек даже делал короткие контратаки, целясь обломком сука в голову.
Несмотря на выбитый глаз и хромоту после падения, зверь не намеревался оставить человека в покое, и тот вспомнил об огне. Он быстро отбежал в сторону, где краем глаза приметил кучу сухих веток, попытался поджечь их и еле успел увернуться. Неудачно отскочив, Стен споткнулся и упал, но тут же перекатился по земле. Рука наткнулась на прямую и острую палку. Зверь приближался, и тогда с безрассудным отчаянием человек прыгнул ему на спину, вонзил палку во второй глаз и изо всех сил навалился на торчащий конец, проталкивая его внутрь.
Наверное, острие достигло мозга. Зверь взревел, упал и задергался. Стен соскочил, прыгнул в сторону, и тут заметил торчащий из ствола кинжал. В тот момент ему было все равно, откуда он взялся ‑ главное, что он есть.
После нескольких ударов зверь затих окончательно.
Следующие два дня не принесли ничего нового. Как он сюда попал, и где именно находится, оставалось загадкой. Мясо убитого зверя оказалось жестким и невкусным, но другой еды не было. Хорошо еще, что в кармане оказалась зажигалка, и мясо не пришлось есть сырым. Родичи убитого не появлялись, а из прочей фауны Стену попадались лишь небольшие травоядные животные, похожие на косуль. Он несколько раз пытался их поймать, но догнать их было невозможно.
Можно было попробовать сделать лук, но у него не было ничего подходящего для тетивы и наконечников. Единственным оружием оставался найденный кинжал ‑ хороший такой кинжал, с узким обоюдоострым лезвием в локоть длиной, и хотя Смен мало чему так радовался в жизни, как этому кинжалу, для охоты он совершенно не годился.
На исходе второго дня ему удалось поймать в ручье рубашкой несколько рыбин, однако проблему пищи это не решало. Второй по важности была проблема безопасности, и тут кинжал вкупе с вырезанной дубиной мог сыграть свою роль, но все же ночевать он забирался на деревья.
На третий день он решился. Обе проблемы, которые можно было объединить одним словом ‑ выживание ‑ погнали его на поиски обитаемых мест. Правда, было совершенно неясно, существуют ли они здесь вообще, но это был единственный его шанс. Стен шел наугад, совершенно не представляя, сколько пройдет времени, пока он получит ответ на этот вопрос.
Выстрел прозвучал неожиданно. Стен застыл, ему даже в голову не приходило, что стрелять могут по нему. Выстрел повторился, что‑то ударило его по левой руке. Стен поднял ее и увидел, что на рукаве повыше локтя расплывается кровь, и лишь после этого бросился на землю.
Вовремя ‑ еще одна пуля ударила в дерево как раз в том месте, где он только что стоял. Приобретенные в армии навыки вернулись мгновенно, и Стен довольно грамотно отполз в укрытие.
Его маневр заметили, рядом взметнулся фонтанчик земли, но за какое‑то мгновение до этого Стен успел заметить шевельнувшийся в кустах силуэт своего противника. До него было метров сто, и осталось возблагодарить судьбу, что стрелком тот оказался скверным, иначе лежать бы сейчас Стену с парой лишних дырок в теле.
Надо было что‑то делать. Рана оказалась царапиной, руки слушались, но против винтовки у него был только кинжал. Он мог или подобраться поближе, или убежать. Но где гарантия, что стрелок не отправится следом?
Неправильный ответ на эту дилемму стоил жизни. Первую часть ответа подсказал сам стрелок. Он явно заметил, что винтовки у противника нет, и сделал логичный шаг ‑ вышел из укрытия и неторопливо направился к Стену. Оставалось только доползти до кустов, вскочить и побежать в чащу.
На бегу Стена осенило. Он побежал по прямой, стараясь оставлять как можно более четкий след, затем прыгнул в сторону, описал широкий полукруг и вернулся к намеченному во время бега месту. Там росло невысокое, но с очень густой кроной дерево, идеально подходящее для засады. Стен торопливо влез на него и стал ждать.
Он прекрасно сознавал, что план его выработан отчаянием, и стоит лишь стрелку его заметить, то его уже ничто не спасет. Но жить очень хотелось, а ничего другого он придумать не смог. Оставалось только ждать.
Сколько продлилось ожидание, сказать было трудно ‑ часов у него не было, а субъективное время словно застыло. Выглянуть он боялся, но вот, перекрывая стук сердца, послышался шорох шагов. Стен приготовился. Шаги смолкли. Неужели заметил?
После нестерпимо долгой для Стена паузы стрелок зашагал дальше. Вскоре он показался внизу, как раз под Стеном. Он шел, низко опустив голову, но внезапно, словно движимый предчувствием, остановился и начал поднимать ее вверх.
Стен прыгнул. Сперва он хотел упасть прямо на противника, в последний момент испугался, что упадет на землю вместе с ним и изменил направление. Он мягко приземлился у стрелка за спиной и, не дав тому возможности обернуться, левой рукой обхватил его за горло, а правой нанес несколько сильных ударов ножом. Оттолкнув обмякшее тело, впервые взглянул на него вблизи и обомлел.
У стрелка были две руки, две ноги, голова, вместо носа прикрытое эластичной диафрагмой отверстие, безгубый и беззубый рот. Вернее, зубы существу заменяли две роговые пластинки на верхней и нижней челюстях. На руках ‑ по четыре пальца без ногтей.
Стен уже давно подозревал, что он не на Земле, и вот он инопланетянин. Первый инопланетянин, встреченный человеком, и им же убитый...
Нет, еще дышит! Смотрящие в небо глаза недавнего противника вдруг увидели там нечто такое, что наполнило их ужасом. Захрипев, гуманоид дернулся и из последних сил потянулся к винтовке. Внезапная волна отвращения захлестнула Стена, и он сделал обратное тому, что намеревался сделать ‑ вместо того, чтобы попытаться помочь, он еще раз по самую рукоятку погрузил кинжал в податливое тело.
Гуманоид вытянулся, издал безгубым ртом какой‑то звук и затих.
И в этот момент откуда‑то с неба послышался громкий шум, напоминающий ритмичные удары. Стен испуганно посмотрел вверх. Никого и ничего, только непонятные звуки. Вскоре они оборвались. Стен еще раз взглянул на неподвижное окровавленное тело и почувствовал, как содержимое желудка стремительно подступает к горлу...
Потом... Потом началось самое интересное. Совсем рядом с местом схватки он обнаружил дом ‑ скорее, избушку, разве что без курьих ножек, из непонятного материала. Но все же стены и крыша над головой, и на том спасибо. Стен подходил к ней осторожно, с винтовкой наготове ‑ вдруг там приятели того гуманоида, но дом оказался пуст. Внутри нашлись кровать, стол, кресло, вполне земной холодильник. На столе ‑ нераспечатанная пачка сигарет.
Стен запер дверь, плюхнулся в кресло и некоторое время тупо смотрел перед собой, потом медленно, все еще не веря, взял пачку. Нет, настоящая.
Все это здорово походило на сон и воспринималось поначалу именно так. Что с того, если порой в этом сне испытываешь боль? Где вообще граница между сном и реальностью? Разве можно встретить наяву шестиногое чудище, каких никогда не водилось на Земле, того же инопланетянина ‑ и тут же подержать в руках пачку самых настоящих земных сигарет? Мозг не улавливал логики, и потому воспринимал окружающее, как сон. Конечно, диковинный, но мало ли что может присниться? Вот только сон почему‑то затянулся.
Что ни говори, а сигареты оказались весьма кстати ‑ свои кончились еще вчера утром. Гм, а разве во сне бывает "вчера"? А, ладно, что зря голову ломать? Стен никогда не любил этим заниматься ‑ некогда было. Школа с неистребимой зубрежкой, армия, где вообще думать не полагалось, скучная работа, приятели, выпивка, девочки... А теперь начинать уже поздно, да и зачем? Жить надо мгновением ‑ здоров. сыт, и ладно.
Кстати, о еде. Стен докурил сигарету и полез в холодильник. Так, консервы мясные, консервы овощные, полдюжины пивных банок. Жить можно, даже неплохо.
Так прошло еще два дня. Еда в холодильнике не убывала, словно кто‑то подкладывал ее, пока он ходил прогуляться, сигареты тоже появлялись регулярно. Он отъедался, спал, гулял...
На третий день неведомая сила погнала Стена в лес, словно кому‑то обязательно стало надо, чтобы он там очутился. Лес кончился неожиданно быстро, с опушки он увидел поле, а на дальнем его конце ‑ приземистое, под цвет грунта небольшое здание.
Стен заколебался, уж очень не хотелось идти вперед, уж очень чем‑то недобрым веяло от этого здания. Да еще по гладкому полю... Но неведомая сила, заставившая прийти сюда, продолжала подталкивать. и Стен подчинился.
Поле оказалось не таким уж гладким, попадались ложбинки, кучки кустов, а на полпути к зданию валялись какие‑то бревна. Стен шагал осторожно, используя малейшее укрытие. Солнце светило ему в спину, и фигурку у здания он заметил первым.
Теперь он двигался перебежками с винтовкой в руке. Он уже миновал кучу бревен, когда фигурка застыла, вглядываясь в его сторону. Стен тут же залег, медленно выставил перед собой ствол винтовки и прицелился, но до незнакомца, кем бы он ни был, оставалось еще метров триста, и потому стрелять Стен не решился.
Он полежал еще немного и пополз вперед, чтобы выстрелить наверняка. Пусть ползком будет долго, зато безопаснее.
Заметил... Незнакомец бегом бросился за здание. Там что‑то недобро фыркнуло, загудело, залязгало, и, наконец, выползло. Машина напоминала легкий гусеничный танк, только без башни, и теперь финал встречи представился Стену весьма бесперспективным.
До здания было ближе, чем до спасительного леса, но все же Стен побежал назад. За спиной взревел мотор, танк обрадованно залязгал вдогонку, и это подстегнула Стена еще больше. Добежав до бревен, Стен не выдержал, оглянулся на бегу, тут же споткнулся и кувырком полетел в траву.
До танка было метров пятьдесят, не более. Стен судорожно выстрелил, передернул затвор, выстрелил снова. Нет, даже в упор из винтовки броню не пробить... Гранат тоже, конечно, нет... Чему там в армии учили?
Последний рывок. Так, вот это бревно, полегче, подойдет. Стен увернулся от подкатившего танка и оказался сбоку от него. Танк на мгновение остановился ‑ водитель завертел перископом, отыскивая противника.
Стен не стал зря тратить время. Бревно вошло в промежуток между опорными катками. Танк дернулся и закрутился на месте. Стен, уже не торопясь, выбрал из кучи второе бревно, заклинил другую гусеницу и взобрался на крышу.
Не сходить ли за хворостом, подумал он, сидя возле люка с наставленной винтовкой. Нет, водитель наверняка вооружен, главное ‑ не дать ему выбраться.
Медленно повернулся замок на люке, в приоткрывшуюся щель пролез кончик винтовочного ствола и шевельнулся, отыскивая Стена. Тот не стал колебаться, прикинул, где должна находиться голова танкиста, приблизил винтовку вплотную к узкой щели между броней и крышкой люка и нажал на спуск...
...В здании, где обитал танкист, было почти так же, как и в домике Стена, но кроме жилой комнаты была еще одна дверь, почему‑то запертая. Стен подергал ручку, пожал плечами, привычно не стал ломать себе голову, выясняя, что находится в комнате за запертой дверью, и плюхнулся в кресло возле холодильника. В нем, кроме еды, обнаружилась и бутылка водки. Стен выпил ее всю, но, к своему удивлению, не испытал никакого удовольствия. Опьянев, он заснул прямо в кресле, и всю ночь видел во сне то искромсанное кинжалом тело гуманоида, то явно человеческую голову танкиста со снесенной выстрелом в упор верхушкой черепа. Слишком уж человеческую...
Проснувшись, он нехотя позавтракал, вынес кресло из дома и уселся, с похмельной мрачностью разглядывая тускло‑зеленую траву на поле, среди которой все еще стоял танк с поднятой крышкой люка.
На душе стало гнусно. Стен впервые за прожитые здесь дни задумался. Проще всего было бы успокоить себя извечным "Если не ты его, так он тебя", но подсознательно Стен понимал, что именно здесь это оправдание не подходит. Гораздо легче найти оправдание, чем отыскать смысл происходящего.
Ночь страшных ‑ до седины в волосах ‑ кошмаров осталась позади. Миновали два спокойных дня, а на третий та же неведомая сила снова погнала Стена убивать. И он убивал, каждый раз после победы находя новую бутылку водки.
Винтовка, гусеницы, кинжал... Он превзошел сам себя, когда примерно через две недели что‑то подтолкнуло его вновь повернуть ручку на двери второй, всегда запертой комнаты. Внутри оказался пульт управления с многочисленными кнопками, рукоятками и тремя экранами. Он почему‑то уселся в кресло перед пультом и осмотрелся. Странно, но непонятно откуда в его голове вдруг сложилось четкое представление о назначении каждого из приборов, кнопок и экранов. Вот радар, вот система наведения его ракет, вот система оповещения о ракетах противника...
Внезапный рев сирены заставил его подпрыгнуть. На экране радара замерцали две точки, медленно ползущие по сетке координат. Справа на небольшом экранчике он увидел снятую телекамерами с большой высоты ‑ со спутника? ‑ похожую на рельефную карту холмистую местность с таким же прямоугольничком серого здания, в каком находился сам, а рядом со зданием в небо тянулись два дымных хвоста только что взлетевших ракет...
Он действовал четко, почти автоматически. Наведение, азимут, дальность, оптимальные координаты точки поражения... В нужный момент палец надавил спусковую кнопку. Он ощутил содрогание пола и понял, что из шахты неподалеку вылетели его ракеты‑перехватчики. Злобно усмехнувшись, он отметил соприкосновение четырех точек на экране радара и тут же откинул защитный колпачок и надавил еще одну кнопку ‑ запуска третьей своей ракеты.
Когда рев двигателей стих за горизонтом, он закурил и вышел наружу. После трех затяжек где‑то в невообразимой дали ослепительно полыхнуло, накрыв четверть горизонта огненным полушарием. Через минуту, когда до него через планетную кору дошла тектоническая ударная волна, почва под ногами вздрогнула. Стен отшвырнул окурок, вошел, плюхнулся в кресло и дрожащими пальцами потянулся к дверце холодильника...
Он так никогда и не узнал, кто был тот одинокий бедолага, которого он распылил на атомы, но ночью ему приснился сон, полузабытое воспоминание детства: двое мальчишек яростно налетают друг на друга с кулаками, а он стоит рядом в подзуживающей, смеющейся кучке парней.
От пронзившей мозг догадки Стен проснулся. Слово всплыло само собой, перечеркнув надежды.
Гладиатор...
Но кто аплодирует ему с небес? Боги? Сверхцивилизация? Восторг из‑за чужих страданий... Древний Колизей, рыцарские турниры, ринг, петушиные бои... Хлеба и зрелищ! На полный желудок, и чтобы никакого риска...
Но что можно сделать? Выпустить в небо бессильную пулю? В кого?
Вспышка гнева прошла, сменившись тупой усталостью, но вслед за вторым днем наступил третий...
Они вышли навстречу друг другу внезапно и замерли, разделенные двумя десятками метров лесной поляны. Оба с одной планеты, даже одеты почти одинаково, на улице встретились бы и разошлись, скользнув по другому равнодушным взглядом.
Два человека... И непривычно много передумавший, составивший в голове безумный план всеобщего примирения и восстания Стен, стараясь не делать резких движений, потянул с плеча винтовку. Бросить ее в траву жестом дружбы, а там будь, что будет. Вот она, винтовка, в руке...
...И в то же мгновение мир распался, взорвался, навалился раскаленным валуном боли, опрокинулся и превратился в чистое небо...
Небо и боль. Жаль... или поделом? Стен еще успел увидеть, как прямо в небе возникла кисть обычной человеческой руки, медленно повернулась выставленным большим пальцем вниз, а потом прямо в глаза взглянуло холодное черное отверстие, качнулось, прицеливаясь, и брызнуло огнем.
Был человек ‑ нет человека.